Душа, как пчела, собирает все, что ее животворит

Интервью с известным российским православным исполнителем и писателем Иваном Росой в преддверии выхода его нового альбома «Разбужу»

- Поэт и рок-музыкант А.Башлачев в свое время сказал, что когда человек начинает петь песни, то это всегда ПЛАЧ сначала… Как Вы думаете?

- Писание говорит, что от избытка сердца говорят уста (Мф. 12, 34). Человек поет, когда сердце переполнено, и он не может сдерживать песни. Когда у русского человека все хорошо, он молчит, но, к великой радости, Россия – это страна с катастрофической историей, поэтому здесь так много красивых, глубоких, идущих от уст к устам, от сердца к сердцу песен. Конечно, для настоящей песни всегда важно, о чем в ней поется, важен текстовый посыл, само слово. Хотя, конечно, прав был и Б.Гребенщиков, что «ко мне приходит мотив, я подбираю слова». Музыка вначале, но она – только правильно выбранная интонация того, что скажется потом. Музыка и слова идут из одного источника и часто это результат многих лет переживания того, что просится наружу, идет через тебя, и если что-то получается целое, то это – чудо.

Но Башлачев прав в основном, плач – это основание любого творчества, которое есть преодоление этого плача и обретение радости, которая снимает кажущуюся абсурдность бытия. Не зря авва Арсений в Патерике говорит: «Ибо кто здесь не плачет о себе, тот будет вечно плакать там». Оно и понятно, где нет греха, там нет нужды в плаче.

А другой святой замечает, что если Бог показал мне мои грехи, то для их оплакивания недостало бы ни двух, ни трех, ни многих помощников. Поэтому, наверное, я и работаю с группой музыкантов. Образно сказать, они помогают мне плакать над своими немощами. Хотя выходит это у нас весьма весело.

Истинно радостный подобен человеку, дом которого сгорел, но он, чувствуя внутреннюю потребность, строит новый дом. С каждым камнем, который он кладет в стены нового дома, радость его возрастает. Поэтому, правда, сначала плач, а потом – радость.

- О чем сегодня больше всего болит Ваше сердце – как русского православного человека?

- Как и всегда, и во все времена, сердце христианина заходится по недостатку любви вокруг. Мы перестали любить друг друга, мы даже перестали любить себя, не заботимся ни о душе своей, ни о теле. Не хватает терпения и взаимной любви. Живем так, как будто будем жить здесь вечно. Очень бы хотелось, чтобы при храмах были не просто прихожане, а возникли христианские общины, в которых бы все знали друг друга, дружили и помогали. Чтобы мы могли оправдать слова Христа: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13, 35)

- Ваши настольные книги, к которым Вы возвращаетесь снова и снова.

- Очень сильное и, пожалуй, неизгладимое впечатление оставила моя первая православная книга - «Откровенные рассказы странника духовному отцу своему», тем более что главный герой этой книги путешествует с Иисусовой молитвой как раз по нашему Сибирскому краю. Она открыла мне очень много в молитве. Потом, оказавшись на Афоне, я соприкоснулся с древней традицией молитвенного делания греческих монахов. Здесь я узнал о старце Иосифе Исихасте и его духовнымх чадах. Он стал для меня духовно родным и близким, заочным духовником, его творения на долгие годы стали настольной книгой. Я читал записки его духовных наследников, где бы и на каком бы языке я их не находил. Теперь собираю любую книжицу, которая посвящена Афону, и часто к ним возвращаюсь. Много прочитано и много, казалось бы, ненужного, но все это откладывается в копилку души. Душа, как пчела, собирает все, что ее животворит. А дыхание христианской души – Евангелие. Умирая, английский писатель Стивенсон попросил сына принести книгу.

- У нас дома кругом книги, какую именно книгу, отец?

- На свете есть только одна главная Книга.

- Инок Всеволод Филипьев в своем стихотворении «Слово» писал, что оно должно быть «честным и чистым, как древнее русское поле, хрустально прозрачным, как русский воздух». Об этом вспоминаешь, когда читаешь тексты Ваших песен… Как они рождаются? Иван Шмелев, рассуждая о природе творчества, писал о разнице между «рождается» и «измышляется». Рождается всегда – Духом Живым, а Дух – это не буква, не фарисейское лицемерие, это «овнутренение»…

- Ребенок рождается тоже не очень-то красиво, плачет, матери тяжело, но все это пронизывает радость появления на свет нового. Также и стихи, и тексты песен (а это, конечно, разное) рождаются часто не очень красиво, с глупым выражением лица, потому что глаза того, через кого на свет идет поэзия, не сияют, нет, они обращены к внутреннему человеку, к его сердцевине. Они могут родиться в любом мусоре: в ритме хруста снега под каблуками; в нелепом танце подвыпившего мужичка, танцующего у ларька с громкой музыкой; в улыбке дочери, которую встречаешь из школы, в ворчании церковных старушек. Поэзия – это озарение, которое требует полной открытости перед новизной и вместе с тем тяжелейшего труда, когда, по слову Маяковского, нужно перебрать тонны словесной ерунды, чтобы найти то самое точное, нужное слово, в котором это озарение останется навсегда. Поэтому, тот, кто дерзает петь песни своему народу и тем более того песни о том, во что он верит, почти обречен на неудачу, потому что сложнее всего сказать о том, где слова уже кончаются. Но именно в этом «почти» и остается надежда, в этой немощи человека совершается Слава Господня: «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу» (Пс. 113, 9). У моего народа глаза строгие и внимательные: зыркнут на тебя, и все им понятно, мудрым глазам моего народа. Поэтому он, народ, и говорит: «Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше» в том смысле, что нужно показать истинную Красоту без сладких слюней и излишней патоки. Вот в этом электрическом поле рождаются стихи, как мне кажется.

-Вы человек сибирских корней, что это для Вас – РУССКОЕ ЧУВСТВО? На мой взгляд, его сегодня так мало в современном искусстве, но оно ОЖИДАЕМО русскими людьми…

- Я себя русским впервые почувствовал в храме. Современное искусство утеряло Православие – тот костяк, тот позвоночник, на котором держалась великая русская литература и великая русская музыка. Царствующий ныне постмодернизм, объявив многополярность истин, отказывает в бытии одной истины для всех, и, значит, истины нет вовсе. Русское чувство – это именно чувство соборное, когда нас много, но Истина для нас одна – это Христос. Это даже не столько единодушие, но гораздо выше – провозглашаемое литургией единомыслие. А что сейчас? Разбрелись по форумам, чатам, аськам, а сидеть за столом не могут, петь вместе не могут. Остался человек наедине с собой – ему скучно, включит телевизор – ему одиноко. Недаром Достоевский говорил, что русский человек без Бога – свинья. Даже самое слово «счастье» происходит от слова «часть», быть счастливым в одиночку в России невозможно, ты счастлив только как часть семьи, Церкви, общества.

-Талант – это тяжелое бремя или милость Божия?

- Инвалид тяготится своими телесными немощами, здоровый телом тяготится своей тяжелой работы, здоровый духом не привязан ни к чему мирскому, поэтому он свободен и не тяготится ничем. Помните богатого юношу, о котором Христос сказал, что легче верблюду пройти сквозь игольные уши, чем богатому войти в Царство Небесное (Мф. 19, 23-24). Здесь ведь и богатство душевное имеется в виду. С человека, наделенного талантами, и спрос больше. «Игольные уши» - так назывались маленькие ворота древнем Иерусалиме, через которые проносили товар без пошлины, и особо предприимчивые торговцы тащили его прямо на верблюдах, который полз на коленях, спереди его тянули за уздцы, а сзади осыпали пинками и палочными ударами. Вот таким вот образом и талантливые люди входят в Царство Небесное. Поэтому талант, как любое богатство, нужно раздать людям, взять свой крест и идти за Христом.

-Быть, а не казаться – такая проблема в творчестве существует?

- Она не только в творчестве существует, мы ежесекундно совершаем выбор: не какими нам быть, а кем нам быть сейчас. По слову митрополита Сурожского Антония, умереть за веру – легко, а вот каждый день исповедовать свою веру самой жизнью – очень сложно.

- Вы бывали на Афоне, на Святой Земле, в православных монастырях Америки, видели о.Ефрема, близко знавшего старца Иосифа Исихаста… Что дают Вам эти паломничества?

- Опыт выше опыта, выше слов. Помните, что ощущали спутники Христа на пути в Дамаск: «Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание?» (Лк. 24, 32) Но это приходит потом, после, и многие слова духовно опытных отцов постепенно открываются самой жизнью.

-Когда начинается для человека настоящее покаяние? Петр Мамонов говорит, что христианство – это лишний раз вымыть посуду…Что Вы можете сказать об этом?

- Да, этот выбор «казаться или быть» иногда открывается как «мыть или не мыть». Но покаяние, мне кажется, начинается с праведного гнева на себя. Как прекрасен человек, когда он гневается и злится на себя. Когда его достал тот, внутренний человечек, к которому так привык и которому всегда так легко найти оправдание. Но когда возникает желание расстаться с самим собой любимым, есть желание сказать себе, подобно философу Диогену, который на предложение Александра Македонского исполнить любое его желание изрек: «Отойди в сторону, ты заслоняешь мне солнце!» Так вот эта готовность расстаться с собой, измениться, и есть покаяние. В этом смысле покаяние – это полная открытость для исцеляющего тебя Бога.

-Есть ли в Вашей семье верующие люди?

- Крещены все, воцерковлены в разной степени.

- С чего начинались Ваши духовные поиски, когда началось подлинное воцерковление - после пережитого откровения в Знаменском храме?

- Откровения в храме не было, просто все сложилось, все встало на свои места. А как раз до этого и были поиски. А здесь, в Церкви, все нашлось: «Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал всё, что имел, и купил ее» (Мф. 13, 45-46).

Просто с тех пор, как в душе загорелся светлячок веры, стало видно, что моя душа – это не цветущий сад, а авгиевы конюшни.

- Творчество кого из наших современников - писателей, музыкантов - Вам близко сегодня?

- Очень, очень мне близка поэзия иеромонаха Романа, есть еще нечто созвучное моей душе в песнях о. Олега Скобли.

- Кто благословил Вас на музыкальное творчество?

- Мой духовник. И до сих пор меня поддерживает.

- Расскажите о своих новых музыкальных проектах…

- Работаю над своим новым альбомом с рабочим названием «Разбужу». В определенном смысле это тоже эксперимент, поскольку звук другой и интонация. Хотя главное останется главным,- это плач и крик и зов к душе, забывающей Христа. И прежде всего, к своей душе.

Беседовала Алла Зуева. Журнал "Спасите наши души" (Украина)